Таргетная терапия – новое направление в лечении онкологических заболеваний

Что такое таргетная терапия?

Под термином «таргетная» подразумевают точное воздействие на больные клетки. Метод останавливает дальнейший рост патологических структур и купирует злокачественные процессы. Повреждение здоровых областей организма при этом полностью отсутствует.

Одним из разработчиков революционного подхода к лечению рака является американец Дэнис Слэмон. Профессор открыл и представил миру эффективный способ противостояния онкологии в конце XX столетия.

Таргетная терапия – химиотерапия, имеющая не менее трех вариантов проведения:

  • воздействие на конкретные мишени (мутировавшие клетки);
  • повреждение структур, поддерживающих рост ракового образования;
  • прекращение передачи биохимических сигналов, без которых больные клетки не могут функционировать;
  • уничтожение рецепторов, отвечающих за восприятие гормональных веществ в онкоструктурах (наиболее актуально для рака грудных желез).

Таргетная химиотерапия при раке основана на использовании специальных медикаментов. Инновация может применяться отдельно или в комбинации с другими лечебными методами. Нередко таргетные препараты назначают в совокупности с цитостатиками.

  • при повышенном риске образования метастаз;
  • если имеется вероятность рецидива после хирургического удаления опухоли;
  • при наличии у больного агрессивного рака;
  • для остановки ускоренного роста онкообразования.

В чем суть таргетной терапии при раке

Английское слово target означает «мишень». В отличие от химиотерапии, которая «бьет» по всем клеткам без разбора, не различая «плохие» и «хорошие», таргетная терапия в онкологии направлена на строго определенные цели. Таргетные препараты подразделяются на несколько групп, об основных двух мы кратко расскажем ниже.

  1. Лекарственные средства, направленные на блокаду рецепторов к эпидермальным факторам роста (стимулирующим рост кожи на клеточном уровне) и факторам роста сосудов. В норме эти рецепторы (чувствительные нейронные клетки) активирует специальное вещество — лиганд. После присоединения лиганда к рецептору фактора роста клетка получает сигнал к делению. В злокачественных клетках этот процесс становится чрезмерно активен. Для этого есть несколько причин, связанных с мутацией генов:
    • регулирующих количество рецепторов, — их становится слишком много;
    • вызывающих изменение структуры рецепторов, которые становятся сверхактивны даже без воздействия на лиганды;
    • приводящих к тому, что раковая клетка вырабатывает слишком много веществ, активирующих рецепторы.

    В результате начинается неконтролируемое деление раковых, мутированных клеток, свойственное злокачественным опухолям. Если указанные выше факторы роста стимулируют деление непосредственно раковых клеток, то факторы роста сосудов обеспечивают снабжение злокачественной опухоли кровью и, следовательно, питательными веществами.
    В раковых клетках очень активный метаболизм, и уже при диаметре в 1–2 мм опухоль нуждается в дополнительном питании. Поэтому она вырабатывает вещества, стимулирующие рост дополнительных кровеносных сосудов — капилляров, которые будут поставлять это питание.
    Таргетные препараты связываются с рецепторами факторов роста, на принципах конкуренции мешая лигандам их активировать. Клетка не получает сигнал к делению и со временем погибает естественным образом (процесс естественной гибели клеток называется апоптозом). После блокады рецепторов ангиогенеза «лишние» сосуды растут не так активно, что, в свою очередь, ограничивает и рост злокачественного новообразования.

  2. Существует и другой механизм действия таргетных препаратов — блокировка белков, проводящих сигналы к делению от рецепторов. Чтобы клетка разделилась, она должна запасти питательные вещества, синтезировать все необходимые клеточные структуры, удвоить геном. Все эти процессы регулируются определенными белками. Таргетные препараты (специально созданные «малые молекулы») блокируют эти белки, таким образом тормозя процесс размножения злокачественных клеток.

Таргетная терапия опухолей повреждает, но насовсем не убивает раковые клетки. Она замедляет, ограничивает рост злокачественного новообразования, превращает его из стремительно развивающейся смертельной болезни в длительно текущее хроническое заболевание. Однако это позволяет продлить жизнь пациента с раковой опухолью на годы. В данном случае нет цели полностью вылечить от рака. Здесь речь идет о «мирном сосуществовании» пациента и раковой опухоли, и акцент делается на высокое качество жизни и ее продолжительность.

Примеры активных веществ:

Таргетная терапия – новое направление в лечении онкологических заболеваний

Жуков Николай Владимирович
Руководитель отдела междисциплинарной онкологии
ФГБУ «НМИЦ Детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Д.Рогачева»,
доцент кафедры онкологии, гематологии и лучевой терапии
РНИМУ им. Н.И. Пирогова, доктор медицинских наук,
Москва

За последние несколько лет наш онкологический словарь пополнился рядом новых терминов, в числе которых присутствуют как уже привычные англицизмы, такие как «таргетная терапия», «чек-пойнт ингибиторы», так и термины, к которым мы еще не привыкли, например терапия, независимая от типа опухоли (disease-agnostic therapy). При этом далеко не всегда мы задумываемся над тем, что же конкретно обозначают эти термины и как они между собой соотносятся.

Термин «таргетная терапия» появился относительно давно, но, несмотря на это, разные специалисты до сих пор трактуют его очень по-разному. Согласно определению FDA таргетная терапия – это вид противоопухолевого лечения, назначению которого в обязательном порядке должен предшествовать тест, позволяющий на основании выявления «молекулярного» предсказательного фактора (рецептора, специфической мутации и т.д.) выделить пациентов, которые выиграют от назначения данной терапии. Классическими примерами подобного понимания таргетной терапии являются трастузумаб (при «позитивном» результате HER2-теста препарат эффективен и должен быть назначен, при негативном – не будет эффективен и назначаться не должен), тамоксифен (требуется тест на экспрессию рецепторов эстрогенов, предсказывающую его эффективность), кризотиниб (требуется тест на наличие транслокации с участием гена, кодирующего ALK) и т.д. При этом, правда, «по умолчанию» подразумевается, что когда мы говорим о таргетной терапии, речь идет именно о препаратах, не относящихся к цитостатикам, а тест должен быть именно молекулярным. Например, прекрасное предсказательное значение гистологического заключения «герминогенная опухоль» в отношении эффективности цисплатина не относит этот препарат к классу таргетных, хотя по эффективности в таргетной популяции больных герминогенными опухолями цисплатин оставляет далеко позади многие новейшие таргетные препараты в их областях применения.

Но вот согласно определению на сайте Национального института рака США (NCI) таргетную терапию описывают уже совсем по-другому – как использование препаратов, которые приводят к противоопухолевому эффекту за счет воздействия на определенные молекулы (молекулярные мишени), вовлеченные в рост, прогрессирование и распространение опухолевых клеток. Другими словами, согласно этому определению совершенно необязательно, чтобы у препарата имелся сопутствующий тест на наличие мишени (companion diagnostic), предсказывающий эффективность терапии у конкретного пациента. Достаточно, чтобы лекарство было просто разработано для воздействия на определенную мишень. Классическими примерами подобного расширенного толкования таргетной терапии являются бевацизумаб и другие препараты с заявленным антиангиогенным действием, m-TOR ингибиторы (эверолимус и т.д.), ингибиторы CDK 4/6, которые назначаются «по диагнозу», без определения мишени в опухоли конкретного пациента. Т.е., с одной стороны, мы подразумеваем, что действие лекарства направлено на блокаду известного сигнального пути, зависимого от молекулярной мишени, однако факт ее наличия (или выраженности экспрессии, активации данного сигнального пути) не обладает предсказательным эффектом и, соответственно, ее определение перед началом терапии не требуется. По сути, под это определение могли бы попасть и многие цитостатики, для которых мы знаем специфичные мишени – например, тимидилат-синтаза для 5-фторурацила или топоизомераза II для антрациклинов, однако, как было сказано выше, цитостатики «исключены» из спектра таргетных препаратов «по умолчанию», хотя и без объяснения причин.

При этом мы прекрасно видим, что, несмотря на то, что мишень для цитостатиков или «псевдотаргетов» в той или иной мере формально задействована в патогенезе любой опухоли (трудно представить себе жизнедеятельность опухоли без ангиогенеза или клеточный цикл без топоизомеразы-II или CDK 4/6), эффект от их использования ограничивается лишь определенными нозологиями, в то время как при других они неэффективны. Но проблема, как нам кажется, не в препаратах, а в мишенях. Очевидно, что не все мишени «созданы равными» и некоторые из них при формальном наличии в опухолевых клетках могут быть просто не важны при определенных типах опухолей (и крайне важны при других типах). Таким образом, скорее всего, когда речь идет о выборочной активности препарата (в этих опухолях работает, в этих нет), то причина не в препарате. Препарат будет достигать своей мишени вне зависимости от того, расположена ли она в клетках рака молочной железы или в клетках рака кишки. Проблема в самой «мишени» – далеко не все мишени (рецепторы, молекулы-передатчики, ферменты) одинаково важны для всех опухолей, где-то они просто есть, но существенной роль для жизнедеятельности опухолевой клетки не несут.

В связи с этим даже для препаратов, имеющих четкий предсказательный маркер, не говоря уже о цитостатиках или «псевдотаргетах», зарегистрированные (т.е. содержащиеся в официальных инструкциях) области применения до недавнего времени ограничивались только строго оговоренными нозологическими формами, при которых были проведены регистрационные испытания. Нам официально разрешается применять трастузумаб при раке молочной железы и желудка с гиперэкспрессией (амплификацией) HER2, но не разрешается, например, при остеогенной саркоме, где частота экспрессии рецептора тоже достаточно велика. В рамках инструкции мы можем применять эверолимус при раке молочной железы, нейроэндокринных опухолях и раке почки, но не при других заболеваниях, где подразумевается задействованность m-TOR-зависимого пути, но не было регистрационных клинических исследований. С одной стороны, учитывая вышесказанное, это разумно, т.к. препятствует назначению препаратов при опухолях, где формально есть мишень, но не будет эффекта. Так, например, несмотря на наличие высокой экспрессии HER2 в остеогенных саркомах, трастузумаб оказался неэффективен при этом заболевании, а доксорубицин не стоит применять при раке толстой кишки, как и 5-фторурацил при мягкотканых саркомах (несмотря на то, что формально мишени к этим препаратам в них есть). Неэффективен (или почти не эффективен) цетуксимаб при других эпителиальных опухолях с экспрессией EGFR, кроме рака кишки и опухолей головы и шеи. С другой стороны, это во многом ограничивает применение таргетных препаратов при опухолях, где они оказались эффективны, но неинтересны для компании в отношении регистрации показания. Так, думаю, небезынтересно будет отметить, что аббревиатура ALK расшифровывается как киназа анапластической лимфомы (anaplastic lymphoma kinase) по названию заболевания, при котором она впервые была описана. Однако, несмотря на наличие клинических исследований, подтверждающих эффективность кризотиниба при этом заболевании, он до сих пор не имеет регистрации по показанию «лечение ALK-позитивных анапластических лимфом». Разумеется, мы все равно назначаем таргетные и «псевдотаргетные» препараты вне рамок официальных показаний, хотя и это делаем это с разной степенью успеха и обоснованности. Цитостатики и псевдотаргеты вне показаний чаще всего назначаются эмпирически, в качестве терапии последнего шанса (например, трудно назвать опухоли, при которых на определенном этапе мы не пытались «дать» бевацизумаб, эверолимус, антрациклины или препараты платины). Успешность подобного подхода обычно очень невелика, хотя иногда и встречаются экстраординарные ответы, которые и подвигают нас к последующим попыткам подобной терапии «последнего шанса». Однако в связи с отсутствием предсказательного теста для этой группы препаратов доля успешных попыток вряд ли будет велика и в дальнейшем.

Другая ситуация с препаратами, имеющими доказанный предсказательный тест по зарегистрированным показаниям, которые достаточно часто оказываются активны при наличии мишени в других опухолях за пределами официальной регистрации. Беда в том, что эти мишени за пределами зарегистрированных показаний встречаются весьма редко, из-за чего отчасти эти потенциальные новые показания так и не становятся зарегистрированными. Так, например, при наличии мутации BRAF V600E ответ наблюдается при достаточно широком спектре опухолей, не входящих в список официально одобренных показаний. Мне, например, посчастливилось наблюдать драматический ответ BRAF V600E мутированной злокачественной одонтогенной опухоли (амелобластная саркома), резистентной к предшествующей химиотерапии и лучевой терапии, на комбинацию анти-BRAF/MEK-препаратов. Но несмотря на то, что сейчас все больше данных об эффективности подобной терапии при одонтогенных опухолях с мутацией BRAF, мы вряд ли увидим их в списке зарегистрированных показаний к применению. Хотя стоит отметить, что при некоторых из официальных показаний, например, колоректальном раке с мутацией BRAF V600E (по этому показанию зарегистрирован энкорафениб), эффект хотя и наблюдается, но он далек от драматического, наблюдаемого, например, при применении анти-BRAF-терапии при меланоме, а комбинация с MEK-ингибиторами, прекрасно зарекомендовавшая себя при других опухолях, не усиливает эффект анти-BRAF-терапии при колоректальном раке.

Еще менее однозначная ситуация с таргетными препаратами, для которых предсказательным тестом является не выявление определенной мутации, а определение «количества» мишени – гиперэкспрессия белка или амплификация гена. С одной стороны, подобные количественно определяемые «мишени» встречаются достаточно широко, с другой – направленные на них препараты обладают весьма вариабельной эффективностью вне рамок официальных показаний. Например, как было описано выше, использование трастузумаба при остеогенной саркоме, да и при раке кишки и раке легкого, не показало эффекта, сопоставимого с эффективностью при HER2-позитивном раке молочной железы. Это же касается и, например, антиэстрогенов, которые работают далеко не при всех опухолях, имеющих экспрессию их рецепторов. Новым примером подобного предсказательного теста можно назвать и экспрессию PD-L1 для назначения ингибиторов контрольных точек иммунитета: где-то, как, например, в лечении меланомы и рака почки, этот предиктор не работает вообще, где-то работает очень вариабельно (разные пороговые величины экспрессии, разные клетки, на которых необходимо ее определять и т.д.). Однако в целом факт остается фактом – до недавнего времени даже при наличии четко обозначенного предсказательного текста регистрация таргетных препаратов проводилась по нозологическому признаку (показания включали требования наличия и определенного диагноза и наличия мишени).

Однако в 2017 году произошли два события, изменившие привычную парадигму исследований и использования противоопухолевых препаратов. Во-первых, благодаря результатам исследования в области применения ингибиторов контрольных точек иммунитета (пембролизумаб) для лечения опухолей с микросателлитной нестабильностью (MSI-high) мы получили новое понятие – disease-agnostic therapy (терапия, не зависящая от заболевания). Оказалось, что классическое исследование по типу basket-trial, в которое больные включаются по факту наличия мишени для терапии вне зависимости от морфологического варианта заболевания, может быть регистрационным. Увы, большинство подобных исследований до недавнего времени терпели неудачу не только в отношении регистрации, а даже в отношении доказательства эффекта терапии – показать высокую эффективность исследуемых препаратов не удавалось либо эффект наблюдался при ограниченном спектре нозологий, не влиявших на «суммарную» результативность в исследовании. И это, как нам кажется, было связано не с тем, что исследовались «плохие препараты», а с тем, что мишень была «не та». В большинстве таких исследований даже среди «заболеваний-ответчиков» эффекты не были впечатляющими по частоте, глубине и длительности, что свидетельствовало об ограниченном значении мишени для опухолевой прогрессии.

В рамках же регистрационного исследования (по факту не являвшегося классическим исследованием-корзинкой, а представленного пятью мультикогортными однорукавными многоцентровыми исследованиями KEYNOTE-016, -164, -012, -028 и -158) действительно высокая эффективность пембролизумаба была получена при всех вариантах опухолей с микросателлитной нестабильностью. Таким образом, впервые в нашей практике препарат был одобрен для применения по факту наличия мишени (точнее, предсказательного фактора – микросателлитной нестабильности, т.к. сама по себе микросателлитная нестабильность мишенью для пембролизумаба не является, а лишь предсказывает его эффект) вне зависимости от гистологического типа опухоли. Во многом, как нам кажется, это было связано с тем, что группа больных с MSI-high опухолями все же относительно малочисленна в целом и нет (кроме колоректального рака и рака эндометрия) каких-либо типов опухоли, при котором эти больные встречались бы относительно часто. В связи с этим регулятор счел здесь возможным дать регистрацию «оптом», не требуя отдельных исследований для каждой из нозологий. Но продолжение не заставило себя долго ждать. И через некоторое время мы увидели, что подобный вариант регистрации возможен не только для иммунотерапии (которая по умолчанию воспринималась как относительно «универсальный» вариант лечения, эффекты от которого наблюдаются в той или иной мере при любом гистологическом типе опухоли), но и при классической таргетной терапии с использованием малых молекул. Главное, чтобы мишень действительно была значимой для любого типа опухоли. Думаю, вы догадались, что речь идет об ингибиторах NTRK; данные о потрясающей эффективности первого из представителей этого класса (ларотректиниб) были озвучены в том же 2017 году. Как и в исследовании с пембролизумабом, речь шла об исследовании, где группа формируется не по нозологии, а по наличию «мишени», только критерием отбора была транслокация с участием NTRK, а не наличие микросателлитной нестабильности. И также как в отношении микросателлитной нестабильности, для NTRK является верным утверждение, что опухоли с этой мишенью встречаются в пределах очень многих нозологий, но нигде не «концентрируются» (для NTRK при большинстве нозологий это 1% или менее от общего числа больных). Но там, где эта мишень есть, она действительно является крайне значимой, подтверждением чему являлось почти 80% частота объективных ответов в регистрационном исследовании.

Но что же заставило нас вернуться к этой теме, с учетом того, что с момента появления термина «таргетная терапия» прошло уже около 20 лет, а disease-agnostic therapy, пока до сих пор не получившая «удобоваримого» русскоязычного эквивалента, все же появилась в нашем лексиконе уже около 3 лет назад? Нам кажется, что мы стоим на пороге появления нового класса (вида) противоопухолевой терапии – disease-agnostic таргетная химиотерапия. Звучит сложно, но по-другому свою реакцию от появления на горизонте конъюгированного моноклонального антитела трастузумаб дерукстекана мне трудно передать. Несмотря на то, что как минимум одно (если не брать ряд препаратов с узкой направленностью, недоступных пока в нашей стране, или направленных на лечение гемобластозов) конъюгированное антитело в нашем распоряжении уже есть – трастузумаб эмтанзин, новое конъюгированное моноклональное антитело хотя и направлено на ту же мишень (HER2), но абсолютно не является «идеологическим аналогом» уже существующего лекарства. Однако об этом чуть позже (продолжение следует).

Copyright © Российское общество клинической онкологии (RUSSCO)
Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения администрации портала.

Другая ситуация с препаратами, имеющими доказанный предсказательный тест по зарегистрированным показаниям, которые достаточно часто оказываются активны при наличии мишени в других опухолях за пределами официальной регистрации. Беда в том, что эти мишени за пределами зарегистрированных показаний встречаются весьма редко, из-за чего отчасти эти потенциальные новые показания так и не становятся зарегистрированными. Так, например, при наличии мутации BRAF V600E ответ наблюдается при достаточно широком спектре опухолей, не входящих в список официально одобренных показаний. Мне, например, посчастливилось наблюдать драматический ответ BRAF V600E мутированной злокачественной одонтогенной опухоли (амелобластная саркома), резистентной к предшествующей химиотерапии и лучевой терапии, на комбинацию анти-BRAF/MEK-препаратов. Но несмотря на то, что сейчас все больше данных об эффективности подобной терапии при одонтогенных опухолях с мутацией BRAF, мы вряд ли увидим их в списке зарегистрированных показаний к применению. Хотя стоит отметить, что при некоторых из официальных показаний, например, колоректальном раке с мутацией BRAF V600E (по этому показанию зарегистрирован энкорафениб), эффект хотя и наблюдается, но он далек от драматического, наблюдаемого, например, при применении анти-BRAF-терапии при меланоме, а комбинация с MEK-ингибиторами, прекрасно зарекомендовавшая себя при других опухолях, не усиливает эффект анти-BRAF-терапии при колоректальном раке.

Первые победы

Специалисты считают, что молекулярно-направленная терапия – начало пути, который позволит в недалеком будущем говорить об излечимости рака даже на поздних стадиях. Это подтверждают успехи, уже достигнутые при ее применении. В частности, это касается лечения опухолей молочной железы. Несмотря на возможности эффективной диагностики, более 35% впервые выявленных больных раком молочной железы имеют III и IV стадии заболевания. Добавление к стандартному лечению таргетной терапии во многом позволяет снизить риск рецидива и смерти.

Этот год ознаменовался важными открытиями в лечении немелкоклеточного рака легкого. В мире зарегистрировано три препарата (один из них уже используется в России) для лечения тех больных, чьи опухоли имеют молекулярно-генетические мишени и с огромной долей вероятности ответят на терапию.

Заметен прогресс и в лечении тех форм опухолей, для которых до последнего времени лекарственная терапия считалась малоэффективной. Это опухоли почек, печени, меланома кожи, в какой-то мере – опухоли кишечника.

Также началось создание препаратов для тех форм рака, при которых вообще не считали возможным использование лекарственной терапии. Примером может служить достаточно редкая форма опухолей щитовидной железы – так называемая медуллярная. Для нее создан препарат, подтвердивший свою эффективность в недавних исследованиях.

Благодаря усилиям ученых сегодня в клинической практике уже используется более 10 препаратов с молекулярно-­направленным действием. Несколько десятков проходят апробацию в клинических исследованиях. Их появление на фармацевтическом рынке ожидается в ближайшие годы.

Воздействие

Когда лечение заболевания проходит с использованием технологии таргетной терапии, способы выбираются разные. Действия, оказываемые на патоген, различаются. Чаще это воздействие на структурную составляющую, способствующую росту опухоли. Способ показал себя с лучшей стороны.

Против чего принимаются препараты, входящие в состав таргетной терапии:

  • Против генов, провоцирующих увеличение количества и объёма клеток злокачественного образования.
  • Борются с рецепторами, расположенными на поверхности каждой раковой клетки. Рецепторы чувствительны к гормонам и под влиянием способны спровоцировать увеличение объёма раковой опухоли.
  • Происходит устранение молекул, участвующих в разрастании апоптоза.

Главная цель медикаментов – это белки. Указанные вещества ускоряют рост патогенных клеток. Также белки принимают активное участие в распространении метастазов. Таргетный препарат останавливает рост онкологической ткани, кровоснабжение опухолевого образования прекращается. Медикаменты блокируют источник, способствующий увеличению количества болезнетворных клеток, снижают или прекращают подачу кровяной жидкости в раковые ткани.

Происходит усиление процесса апоптоза, когда молекула, составляющая лекарство, приводит к прекращению функционирования поражённой раком клетки. Происходит контролируемый распад и выведение из организма остатков повреждённых тканей.

Когда лечение заболевания проходит с использованием технологии таргетной терапии, способы выбираются разные. Действия, оказываемые на патоген, различаются. Чаще это воздействие на структурную составляющую, способствующую росту опухоли. Способ показал себя с лучшей стороны.

Понятие

Таргетная терапия относится к современному методу борьбы с онкологическими заболеваниями. За последние годы борьба с раком значительно изменилась. Если в самом начале при обнаружении опухоли использовалась лишь простые поддерживающие методы лечения, то сейчас применяется комплексный подход, состоящий из разных методов, дополняющих друг друга. Таргетная методика, или молекулярно-прицельная терапия, была разработана с целью результативной борьбы с атипичными клетками.

Ее главной особенностью является направленное воздействие на опухоль без затрагивания соседних здоровых тканей, что позволяет хорошо переносить саму процедуру, снизить риск побочных явлений и предотвратить развитие сопутствующих патологий.

Также положительные результаты отмечены при применении данной терапии для лечения онкологических заболеваний кожи. Результаты лабораторных анализов и инструментальные исследования при диагностике рака позволяют принять решение о наиболее действенном методе лечения.

Таргетные препараты в онкологии

Главное отличие таргетных препаратов от химиопрепаратов состоит в том, что они воздействуют лишь на определенные группы клеток. В то время как цитостатики, применяемые в химиотерапии, уничтожают все быстро делящиеся клетки в организме, не различая их. В результате под удар попадают не только раковые клетки, но и клетки костного мозга, слизистых поверхностей, волосяных фолликулов, то есть любые клетки, которые отличаются быстрым делением. В этом состоит причина побочных эффектов химиопрепаратов.

Записаться на прием

– Если рассматривать лечение онкозаболеваний в контексте рака желудка, то, несмотря на прогресс методов лекарственной терапии, прогноз этих больных неблагоприятный. Иммуннотаргетная терапия распространенного рака желудка позволила произвести какие-то сдвиги в этом направлении?

Таргетная терапия метастатического рака лёгких (немелкоклеточного)

Использование моноклональных антител либо других молекулярных препаратов в лечении рака лёгких возможно только при соблюдении определённых условий. Главное из них – выявление определённых генных мутаций, которые называются драйверными (дефекты гена, которые “маскируют” раковые клетки от лимфоцитов). Именно эти дефектные гены служат мишенью для таргетного препарата, без них лечение будет абсолютно неэффективным. Для включения в программу таргетной терапии (либо клинических испытаний) Юсуповской клиники у пациента с раком лёгких должна быть подтверждена одна из перечисленных мутаций генома:

  • EGFR (чаще всего встречается у некурящих, азиатов и американцев) – чувствительна к афатинибу, эрлотинибу, гефтинибу;
  • ALK, ROS1 (у молодых и некурящих пациентов) – используется кризотиниб;
  • RAS (KRAS, NRAS и HRAS) – в зависимости от выявленного подвида мутации могут использоваться селуметиниб, траметиниб, комбинация эрлотиниб+тивантиниб, ридафоролимус;
  • HER2 (чаще у женщин и некурящих) – частичный терапевтический эффект при использовании комбинации трастузумаба и цитостатика, афатиниба, нератиниба, темсиролимуса;
  • BRAF (у курильщиков) – дабрафениб;
  • FGFR1 (у курильщиков) – данная мутация ассоциируется с неблагоприятным исходом заболевания; используется препарат BGJ398.

Эффективность таргетной терапии при выявлении других мутаций пока не доказана, проводятся дальнейшие исследования.

Эффективность таргетной терапии при выявлении других мутаций пока не доказана, проводятся дальнейшие исследования.

При каких онкозаболеваниях применяют таргетную терапию?

Чтобы разобраться, будет ли эффективна таргетная терапия у конкретного пациента, необходимо провести молекулярно-генетический анализ клеток опухоли. Это поможет понять, есть ли в раковых клетках «мишень», против которой направлен тот или иной таргетный препарат. Зачастую врач назначает таргетную терапию при метастазах, при раке IV стадии, если другие препараты оказались неэффективны, если, несмотря на лечение, опухоль продолжает расти и распространяться по организму.

Чтобы разобраться, будет ли эффективна таргетная терапия у конкретного пациента, необходимо провести молекулярно-генетический анализ клеток опухоли. Это поможет понять, есть ли в раковых клетках «мишень», против которой направлен тот или иной таргетный препарат. Зачастую врач назначает таргетную терапию при метастазах, при раке IV стадии, если другие препараты оказались неэффективны, если, несмотря на лечение, опухоль продолжает расти и распространяться по организму.

При раке молочной железы

Онкология груди это опасное женское заболевание. Новейшие исследования позволили получить лекарственные средства, блокирующие эстрогеновые рецепторы, что понижает агрессивность опухоли и ее возможности по формированию метастаз.

Терапию ведут препаратами:

  • Торемифеном
  • Тамоксифеном
  • Фарестоном
  • Фазлодексом
  • Фулвестрантом

Указанные средства имеют разную стоимость, но у них у всех одна функция – не дать эстрогену соединиться с клетками злокачественной онкологии, из-за чего происходит ее разрастание и миграция.

Следующий этап терапии молочножелезистого рака подразумевает прием медикаментов другого класса, цель которых торможение выработки ароматаза, как называют фермент, принимающий участие в производстве эстрогена. Для этого назначают прием Экземестана, Анастрозола, Аромазина и т.д.

Прием препаратов обоих классов снижает уровень эстрогена, благодаря чему подавляется жизнедеятельность клеток рака.

Улучшает прогноз лечения пребывание женщины в фазе после климакса, когда функционал яичников заметно снижен и секрецию ароматазы заблокировать проще.

Прием препаратов обоих классов снижает уровень эстрогена, благодаря чему подавляется жизнедеятельность клеток рака.

Препараты

Таргетная терапия рака включает следующие средства:

  • «Сорафениб» — представитель группы блокаторов ферментов. Применение улучшает общее состояние больного, уменьшает болевой синдром за счет угнетения опухоли.
  • «Авастин» — ингибитор ангиогенеза. Разрушает капиллярные сети в патогенном очаге, что делает невозможным дальнейшее развитие раковых клеток с постепенным их отмиранием.
  • «Герцептин». Назначается, как таргетный препарат при карциноме молочной железы. Останавливает рост новообразования за счет влияния на факторы роста опухоли.
  • «Эрлотиниб». Применяется при раке почек и легких. Действие препарата имеет сходство с иммуноглобулинами и основано на угнетении патологических антигенов.

Вернуться к оглавлению

  • «Сорафениб» — представитель группы блокаторов ферментов. Применение улучшает общее состояние больного, уменьшает болевой синдром за счет угнетения опухоли.
  • «Авастин» — ингибитор ангиогенеза. Разрушает капиллярные сети в патогенном очаге, что делает невозможным дальнейшее развитие раковых клеток с постепенным их отмиранием.
  • «Герцептин». Назначается, как таргетный препарат при карциноме молочной железы. Останавливает рост новообразования за счет влияния на факторы роста опухоли.
  • «Эрлотиниб». Применяется при раке почек и легких. Действие препарата имеет сходство с иммуноглобулинами и основано на угнетении патологических антигенов.

Вернуться к оглавлению

При раке почки

В случае, когда диагностирован рак почки, задача таргетных лекарств во время терапии в предотвращении роста сосудов, которые влекут метастазирование новообразования.

Лечение проводится следующими таргетными средствами:

  • Торисел;
  • Нексвар;
  • Авастин.

Выбор оптимального препарата в каждом отдельном случае делает врач-онколог, так как при таргетном типе лечения рака почек подобными лекарствами возможны некоторые побочные эффекты, например, расстройство кишечника, рвота, повышение давления. Но подобные реакции значительно менее опасны, нежели те, которые может вызвать полноценная химиотерапия.

  • Торисел;
  • Нексвар;
  • Авастин.

Как работают таргетные препараты при раке?

Канцерогенез – это многоступенчатый процесс, состоящий из накопления мутаций и приводящий к возникновению опухолевого процесса в нормальной здоровой ткани. Ингибирование онкогенов или активация генов-супрессоров (генов, подавляющих опухолевый рост) вызывает не только остановку роста опухоли, но значительно увеличивает выживаемость больных.

Таргетные препараты по своему механизму действия делятся на:

  1. Нацеленные на пути передачи сигнала в опухолевой клетке – блокирующие передачу сигналов;
  2. Нацеленные на уникальный фенотип опухоли.

Первая группа таргетных препаратов в онкологии блокирует передачу сигналов, которые передаются через сеть молекул, так называемых белковых киназ, отвечающих за способность клетки к пролиферации (разрастанию ткани путем размножения клеток делением), дифференцировке (специализация клетки соответственно определенному виду ткани или органа), апоптозу (естественной запрограммированной смерти клетки с целью обновления клеточного состава), адгезии (узнавание и прикрепление клеток ткани одной тканевой структуры), ангиогенезу (образование новых сосудов в ткани).

Вторая группа препаратов распознает и блокирует нерецепторные антигены на поверхности опухолевых клеток.

На все эти механизмы действуют препараты таргетной терапии.
Таким образом, совершенно очевидно, что эмпирический подход к выбору противоопухолевой терапии устаревает.

Новые знания о функционировании опухолевой клетки, выявление мишеней для воздействия лекарственных препаратов, недостаточная эффективность цитостатиков мотивируют к поиску путей индивидуализации специфической терапии на основе молекулярных маркеров.

Появление новых эффективных препаратов для лечения пациентов с онкологическим диагнозом расширяет возможности терапии. Сегодня мы используем комбинации определенных таргетных и химиопрепаратов, имеющих разные точки приложения, но обладающих высоким синергизмом противоопухолевого действия.

Таргетная терапия: инновационная замена химиотерапии

Ситуация в онкологии сегодня продолжает оставаться неблагополучной в отношении развития раковых опухолей у людей различных возрастных групп. Каждый год в мире насчитывается больше двенадцати миллионов случаев раковых новообразований. Раньше лечение патологий основывалось на применении химиотерапии, гормональной и иммунологической терапий. Сегодня достаточно часто используется таргетная терапия в онкологии, целью которой является блокировка рецепторов раковых клеток для остановки механизма ее деления. Большая часть лечебных препаратов является биофармацевтическими, поэтому тергетную терапию часто именуют биологической.

  1. Характеристика и описание метода
  2. Препараты в таргетном лечении
  3. Преимущества и недостатки таргетного лечения
  4. Мишени таргетных препаратов

Обратите внимание! Таргетное лечение используется до и после хирургического удаления новообразования, для лечения тяжелобольных и пожилых людей, профилактики рецидивов, остановки роста опухоли и перехода заболевания в хроническую форму.

Читайте также:  Стугерон: описание медикаментозного препарата, фармакокинетика и механизм действия
Добавить комментарий